Хвост трубой.
Жила-была кошка. Кошка любила поспать и поесть. Она каждый день вкусно завтракала, потом уютно засыпала – либо в кресле-качалке, либо на коврике у кровати, потом обедала, лениво прогуливалась по дому, вновь засыпала. И так без конца.
Однажды кошка проснулась с ощущением того, что ей хочется что-то изменить в своей жизни. «А вдруг, думала кошка, мне будет лучше жить на улице, самой добывать себе еду, искать место для ночлега?» И еще: «Вдруг, я предназначена для того, чтобы переловить всех мышей в городе?». Кошка подобралась к окну, и стала смотреть, как снаружи мягко падает снег. За большими снежинками не было видно, что происходит на улице – все было белым-бело. И кошка представляла себе, как на снежной поверхности появляются следы ее лап, уходящие в белый туман, а потом исчезают, занесенные вьюгой. В кошке все больше просыпалось желание что-либо сделать, изменить, и она тихонько мяукнула, нарушая тишину комнаты, в которой только часы имели право говорить, да и то – шепотом.
И вдруг, в окно что-то мягко ударилось – как будто кто-то бросил снежок, но не со всей силы, а просто так – чтобы привлечь внимание. Кошка выгнулась дугой, и стала вглядываться в белесую мглу. Не прошло и минуты, как еще один удар потревожил покой стекла. Кошка на этот раз увидела, как маленькая птичка, а это был воробей, подлетела к окну, и стукнувшись о стекло, быстро улетела обратно в свет.
Кошка стала ходить по подоконнику, подняв хвост трубой, ее сердце стало стучать быстрее, она даже почувствовала едва уловимый запах холодной улицы, проникавший через незаметные щели окна.
Однако воробей больше не появлялся, и кошка вновь уселась у окна, обернувшись хвостом. «Я хочу переехать в деревню, думала она. Там живет лето, и можно спать на ветке дерева, мурлыкая в свое удовольствие». Кошка закрыла глаза и стала представлять себе дом, и пруд, и большое дерево, и сочную траву, и яркое теплое солнце. Она почти уже почувствовала свежий ветер, и ее уши уже слышали, как стрекочут кузнечики, и где-то в вышине, на самом краю неба тихо гудит белая точка самолета. «Я так этого хочу, что я уже там!» Ее дыхание растворялось в запахах трав, и мерное мурлыкание сливалось с шелестом листьев в кроне большого дерева. Кошка исчезла из комнаты, и поэтому не моглка слышать, как в дом пришел хозяин. Постучав ногами по полу, чтобы стряхнуть снег, он поставил большую сумку на тумбочку возле двери и достал из нее котенка.
Кошка проснулась только тогда, когда руки хозяина коснулись ее тела и понесои через комнату. Большие часы стали отбивать время, и их звон возвращал кошку назад. Кошка чувствовала , что происходит нечто важное, и когда ее посадили в сумку, она не сопротивлялась. Снаружи сумки котенок царапал когтями по дивану, и хозяин прикрикнул на него, и угрожающе тонул ногой.
Потом сумку закрыли, и в ней стало совсем темно, только узкая полоска света осталась вверху. Кошка свернулась клубком, и закрыла глаза, потому что не на что было смотреть. Она почувствовала, что сумку подняли и понесли, и ей казалось, что она качается на палубе корабля, большой белой яхты, которую однажды показывали по телевизору. «Я хочу плыть вместе со всеми по океану, гонять корабельных крыс, угощаться у кока на камбузе, и иногда забираться на самую высокую мачту». Покачивания сумки убеждали ее в том, что это желание вот-вот осуществится.
Спустя некоторое время сумку поставили, открыли, и внутрь ворвался свежий холодный ветер, принесший ватные хлопья снежинок. Руки хозяина достали кошку и аккуратно поставили ее на снег.
- Ты уже старая кошка, произнес хозяин, и тебе пора уходить. Спасибо тебе. И прощай.
С этими словами хозяин ушел, подхватив пустую сумку, ушел не оборачиваясь, и его силуэт быстро затерялся в снежных занавесях зимы.
Следы еще не замело, когда кошка отряхнув небольшой сугроб снега с шерсти, пошла в другую сторону, подняв хвост трубой. Ее лапы мягко проваливались в глубокий мягкий снег, и вскоре она утонула в белом молоке зимнего дня. Через некоторое время маленькие ямки ее следов засыпало снегом, и остались только ленивые вихри долгой-долгой зимы.
Котенок не мог видеть, как это произошло, хотя он сидел возле окна немало времени, завороженный танцем снежинок. Потом стали бить часы, и котенок упруго спрыгнул на поли побежал на кухню, откуда доносился запах вкусной еды. Он не заметил, как маленькое тельце воробья глухо, как снежок, вновь стукнулось о стекло. Это была уже совсем другая история.
Жила-была кошка. Кошка любила поспать и поесть. Она каждый день вкусно завтракала, потом уютно засыпала – либо в кресле-качалке, либо на коврике у кровати, потом обедала, лениво прогуливалась по дому, вновь засыпала. И так без конца.
Однажды кошка проснулась с ощущением того, что ей хочется что-то изменить в своей жизни. «А вдруг, думала кошка, мне будет лучше жить на улице, самой добывать себе еду, искать место для ночлега?» И еще: «Вдруг, я предназначена для того, чтобы переловить всех мышей в городе?». Кошка подобралась к окну, и стала смотреть, как снаружи мягко падает снег. За большими снежинками не было видно, что происходит на улице – все было белым-бело. И кошка представляла себе, как на снежной поверхности появляются следы ее лап, уходящие в белый туман, а потом исчезают, занесенные вьюгой. В кошке все больше просыпалось желание что-либо сделать, изменить, и она тихонько мяукнула, нарушая тишину комнаты, в которой только часы имели право говорить, да и то – шепотом.
И вдруг, в окно что-то мягко ударилось – как будто кто-то бросил снежок, но не со всей силы, а просто так – чтобы привлечь внимание. Кошка выгнулась дугой, и стала вглядываться в белесую мглу. Не прошло и минуты, как еще один удар потревожил покой стекла. Кошка на этот раз увидела, как маленькая птичка, а это был воробей, подлетела к окну, и стукнувшись о стекло, быстро улетела обратно в свет.
Кошка стала ходить по подоконнику, подняв хвост трубой, ее сердце стало стучать быстрее, она даже почувствовала едва уловимый запах холодной улицы, проникавший через незаметные щели окна.
Однако воробей больше не появлялся, и кошка вновь уселась у окна, обернувшись хвостом. «Я хочу переехать в деревню, думала она. Там живет лето, и можно спать на ветке дерева, мурлыкая в свое удовольствие». Кошка закрыла глаза и стала представлять себе дом, и пруд, и большое дерево, и сочную траву, и яркое теплое солнце. Она почти уже почувствовала свежий ветер, и ее уши уже слышали, как стрекочут кузнечики, и где-то в вышине, на самом краю неба тихо гудит белая точка самолета. «Я так этого хочу, что я уже там!» Ее дыхание растворялось в запахах трав, и мерное мурлыкание сливалось с шелестом листьев в кроне большого дерева. Кошка исчезла из комнаты, и поэтому не моглка слышать, как в дом пришел хозяин. Постучав ногами по полу, чтобы стряхнуть снег, он поставил большую сумку на тумбочку возле двери и достал из нее котенка.
Кошка проснулась только тогда, когда руки хозяина коснулись ее тела и понесои через комнату. Большие часы стали отбивать время, и их звон возвращал кошку назад. Кошка чувствовала , что происходит нечто важное, и когда ее посадили в сумку, она не сопротивлялась. Снаружи сумки котенок царапал когтями по дивану, и хозяин прикрикнул на него, и угрожающе тонул ногой.
Потом сумку закрыли, и в ней стало совсем темно, только узкая полоска света осталась вверху. Кошка свернулась клубком, и закрыла глаза, потому что не на что было смотреть. Она почувствовала, что сумку подняли и понесли, и ей казалось, что она качается на палубе корабля, большой белой яхты, которую однажды показывали по телевизору. «Я хочу плыть вместе со всеми по океану, гонять корабельных крыс, угощаться у кока на камбузе, и иногда забираться на самую высокую мачту». Покачивания сумки убеждали ее в том, что это желание вот-вот осуществится.
Спустя некоторое время сумку поставили, открыли, и внутрь ворвался свежий холодный ветер, принесший ватные хлопья снежинок. Руки хозяина достали кошку и аккуратно поставили ее на снег.
- Ты уже старая кошка, произнес хозяин, и тебе пора уходить. Спасибо тебе. И прощай.
С этими словами хозяин ушел, подхватив пустую сумку, ушел не оборачиваясь, и его силуэт быстро затерялся в снежных занавесях зимы.
Следы еще не замело, когда кошка отряхнув небольшой сугроб снега с шерсти, пошла в другую сторону, подняв хвост трубой. Ее лапы мягко проваливались в глубокий мягкий снег, и вскоре она утонула в белом молоке зимнего дня. Через некоторое время маленькие ямки ее следов засыпало снегом, и остались только ленивые вихри долгой-долгой зимы.
Котенок не мог видеть, как это произошло, хотя он сидел возле окна немало времени, завороженный танцем снежинок. Потом стали бить часы, и котенок упруго спрыгнул на поли побежал на кухню, откуда доносился запах вкусной еды. Он не заметил, как маленькое тельце воробья глухо, как снежок, вновь стукнулось о стекло. Это была уже совсем другая история.
Все уже хорошо


